Найти алмазы с помощью самых малых частиц. Как ученый без раздумий уехал в высокие широты

Молодой ученый Евгений Яковлев приехал на Север шесть лет назад из чувашской деревушки. Радиологией увлекся еще в университете, не предполагая, что применять знания будет в Арктике — от Кольского полуострова до Новой Земли. Сейчас, исследуя изотопы, он разрабатывает методы поиска алмазов, изучает, как тает вечная мерзлота и какой след оставили мировые ядерные катастрофы в архангельских болотах.

Евгений родился на юге Чувашии, в небольшой деревне Яблоновка, где не набиралось и 150 жителей. В его классе было четверо учеников. Потом школу закрыли, и в старших классах ребят возили на автобусе в соседнюю деревню. Еще в школе ему нравилась география, так что он поехал в Чебоксары поступать на геофак Чувашского госуниверситета им. И.Н. Ульянова.

На практике студент попал в лабораторию радиологии научно-исследовательского института, и вскоре молодого человека пригласили туда работать.

«Студентом я уже начал работать на полную ставку, — рассказывает Яковлев. — Принимал участие в работах по Астраханскому газоконденсатному месторождению — крупнейшему в Европе».

Тогда перед учеными стояла задача определить причину сильной обводненности скважин, найдя источник этих вод. Чтобы ее решить, они изучали их изотопный состав. «Изотопные данные дают хорошую информацию об источнике воды», — вспоминает Евгений.

После окончания вуза Евгений ушел в армию, планируя вернуться в тот же институт, где за ним зарезервировали место. Но институт к тому времени закрылся.

«И мне мой начальник Анатолий Иванович Тихонов сказал, что есть возможность продолжить работу по этому же направлению, изучению радиоактивности природной среды, в Архангельске. Что здесь его давний коллега возглавляет лабораторию экологической радиологии, вместе они работали в Киргизской академии наук. Но СССР распался, и в 1993-м их пути разошлись. Георгий Петрович Киселев уехал в Архангельск, его пригласили сюда для создания новых направлений исследований в Арктике. А Тихонов вернулся на родину в Чувашию и организовал там радиометрическую лабораторию при Министерстве природных ресурсов».

Вопрос для Евгения сложным не был: он всегда был легким на подъем, переезд на Север его ничуть не пугал. Ему нравилась тема исследований, уже был опыт в ее изучении, и главное на тот момент было – продолжать.

В июле 2014 года Яковлев приехал в Архангельск и сначала разницы не почувствовал: было тепло, лето было совсем и не северным. Отличия от солнечной Чувашии проявились осенью: стало пасмурно, серо и очень холодно.

«Переехал в Архангельск с одним чемоданом. Мне дали комнату в общежитии, стипендию, зарплату стажера-исследователя», — рассказывает ученый.

ИНДИКАТОРЫ АЛМАЗОВ

Так как лаборатории в Архангельске и Чебоксарах создавали выходцы из одной научной школы, молодой исследователь легко освоился: он знал методики, умел работать с аппаратурой и вскоре поступил в аспирантуру. Георгий Киселев порекомендовал заняться изучением возможностей использования радиометрических методов для поиска алмазных месторождений.

«Георгий Петрович долго работал на производстве, был геофизиком, применял методы радиоактивности для поисков месторождений полезных ископаемых в Средней Азии: они вели аэрогеофизические работы, летали на самолетах и вертолетах и выполняли съемки. У него была идея использовать радиометрические методы для поисков полезных ископаемых на Севере, в частности для алмазов», — поясняет Евгений.

Яковлев и Киселев исследовали, являются ли радиоактивные элементы индикаторами процессов, которые происходят в ядре Земли и вызывают образование коренных месторождений алмазов. Дело в том, что в районах, где присутствуют горные породы, часто содержащие алмазы, наблюдаются ореолы повышенного содержания некоторых естественных радиоактивных элементов. Значения очень маленькие, но современная аппаратура позволяет фиксировать и совсем малые изменения радиоактивного поля.

В результате ученые выявили критерии, которые могут указывать на наличие подобных признаков на определенной территории. Пока это фундаментальные исследования, но в дальнейшем возможно использование их результатов и на практике.

«Сделано много, но также очень много предстоит сделать, потому что ряд закономерностей нужно подтвердить. Благодаря гранту Российского фонда фундаментальных исследований «Стабильность» мы сейчас углубились в теоретическую работу, в моделирование, в лаборатории проводим эксперименты с горными породами, уже в тонкую такую структуру заглядываем, — объясняет Евгений. — В Архангельской области очень развиты ледниковые отложения, в составе ледника, который здесь находился, много радиоактивных элементов. Мощность этих отложений в некоторых местах очень высока, поэтому формируются ложные ореолы. Сейчас мы работаем над тем, чтобы каким-то образом понять, какие ореолы ложно сформированы, а какие нет».

ОТГОЛОСКИ МЕРЗЛОТЫ

В 2019 году Евгений Яковлев возглавил лабораторию радиологии в Федеральном исследовательском центре комплексного изучения Арктики Уральского отделения РАН (ФИЦКИА) в Архангельске.

Лаборатория радиологии ФИЦКИА – одна из самых больших в Арктическом центре, здесь работают 24 человека. Территория исследований – Мурманская и Архангельская области, Ненецкий автономный округ, Республика Коми, акватории Баренцева и Белого морей, арктические архипелаги.

Большой проект посвящен изучению деградации многолетней мерзлоты. Тема очень актуальная, учитывая, что Арктика теплеет даже быстрее, чем в целом планета, а таяние мерзлоты может приводить к глобальным катастрофам вроде аварии в Норильске.

Основной объем мерзлоты скрыт на глубине, однако изучать реакцию глубоких частей разреза крайне сложно, затратно и в некоторых случаях невозможно. Поэтому важной является разработка других методов оценки состояния мерзлоты, основанных на природных метках: тает она или стабильна, если тает, то где и с какой скоростью. Это можно понять по соотношению изотопов некоторых элементов в речных и подземных водах.

Соотношения стабильных и радиоактивных изотопов могут много «рассказать» о климатических условиях формирования воды. «Подземный лед мерзлоты, сформировавшийся в периоды оледенений, зафиксировал определенное соотношение изотопов. При деградации мерзлоты талые воды включаются в водообмен», — объясняет Яковлев.

В сентябре 2020 года исследователи проехали около 1800 км по Печоре от истока до устья и отобрали сотни проб как на самой реке, так и в ее притоках. Конец лета – начало осени было выбрано потому, что в это время – так называемую межень – вклад атмосферных осадков минимален.

Бассейн Печоры огромный, с широким разнообразием природных условий: от полного отсутствия мерзлых грунтов на юге Коми и практически сплошной мерзлоты на севере Ненецкого округа.

Сейчас пробы исследуют в лаборатории. Кроме того, ученые взяли пробы воды в Приволжье – тысячи лет назад там тоже была мерзлота, и данные с той территории будут использоваться для сравнения.

Для наблюдений за изменением изотопного состава воды в течение года исследователи установили три станции: на Печоре в Нарьян-Маре, на Северной Двине в Архангельске и на Пинеге.

«Знание темпов деградации мерзлоты, знание механизмов, в частности косвенных, очень важно для понимания дальнейшего развития ситуации, — Яковлев подчеркивает, что человек ведет активную хозяйственную деятельность в Арктике, и, чтобы избежать негативных последствий, надо знать, как ведет себя мерзлота, которая совсем, оказывается, и не вечная. — Последствия мы видим воочию: разрушение морских берегов, выбросы метана (Ямальская воронка), потеря прочности грунтов под жилыми и промышленными зданиями и т.д.».

РАДИОАКТИВНАЯ ЛЕТОПИСЬ ТОРФА

Еще одно направление работы лаборатории – это исследование торфяников. Северные болота практически как календарь, они хранят память обо всех техногенных катастрофах. Ученые исследовали торфяники в Архангельской и Мурманской областях, а также в НАО.

В образцах торфа в Архангельской области есть два пика содержания радионуклидов, говорит ученый.

«Первый пик соответствует примерно 1962 году. Он связан с глобальными выпадениями от массовых ядерных испытаний в атмосфере, которые договором от 1963 года были запрещены, — поясняет Евгений. — Плюс добавилась авария американского спутника «Транзит-5В» с ядерной энергетической установкой из плутония».

Спутник «Транзит-5В» сгорел над Индийским океаном после неудачного старта 21 апреля 1964 года. В результате аварии в атмосфере рассеялось 950 г плутония-238, после чего радиоактивный фон на планете повысился более чем в десять раз.

Следующий пик содержания радионуклидов соответствует 1986–1988 годам. Это след катастрофы в Чернобыле, который есть и на Архангельском Севере.

Чернобыльские выпадения сюда дошли, хотя разные были мнения, в основном – что их здесь нет. Фон от Чернобыля в Архангельской области тоже есть, это было установлено по атомному отношению изотопов плутония и явилось важным результатом исследований.

Разные техногенные изотопы имеют разный период полураспада. У цезия-137, например, около 30 лет, и большая часть его уже распалась. А вот такие элементы, как америций или плутоний, распадаются гораздо дольше. И за ними нужно наблюдать. Из-за потепления Арктики изотопы, которые сейчас находятся в толще торфяников, могут начать перемещаться вверх и стать доступными для растений и животных.

«В будущем эта проблема будет возрастать, и мы увидим повышение радиоактивности на поверхности за счет высвобождения радионуклидов, которые были зафиксированы в толще торфа, — добавил ученый. — Надо это изучать, мы этим занимаемся, чтобы прогнозировать эти изменения радиоактивности».

ЭТАЛОННОЕ МОРЕ

При потеплении Арктики и таянии льдов техногенные радионуклиды могут высвободиться и из ледников Новой Земли, причем интересно, что их активность в последние годы здесь снижается. В ходе экспедиции «Трансарктика-2019» Евгений исследовал распределение радиоактивных изотопов в Баренцевом море: в донных осадках и прибрежных территориях.

«То есть уровень радиоактивности в Баренцевом море очень низкий, хотя мы знаем, что оно в свое время подверглось выпадениям радиоактивных элементов после ядерных испытаний. Но тем не менее опасность техногенных загрязнений сохраняется, потому что во льдах Арктики сосредоточено большое количество техногенных радионуклидов, которые выпали в момент испытаний до 1980 года, — рассказывает исследователь. — Они там депонированы, а сейчас идет тренд на потепление, и это все будет, конечно, высвобождаться».

Также ученые получили данные о содержании естественных радионуклидов в донных осадках. Это важная информация, потому что содержание естественных радионуклидов в донных грунтах резко повышается в районах шельфовой добычи углеводородов. Причина – изотопы из попутных вод.

«А поскольку в Баренцевом море масштабные проекты шельфовой добычи не начаты, та информация, которую мы получили, будет базовой при дальнейшей оценке воздействия».

ПОЙМАТЬ РАДОН – СПАСТИ ОТ РАКА

В лаборатории ведутся исследования активности радона. Здесь два направления: использование радона для поиска полезных ископаемых и оценка радоноопасности северных территорий.

Радон – это радиоактивный газ природного происхождения, который образуется в процессе распада урана, который присутствует во всех горных породах и почвах. Этот газ без цвета и запаха может присутствовать в высоких концентрациях в воздухе внутри помещений, например в жилых домах. Он считается одной из причин развития рака легких. Поэтому перед началом строительства территорию застройки обязательно проверяют на наличие и концентрацию радона.

«Измеряется плотность потока радона с поверхности грунта, — Яковлев уточняет, что в рамках существующей методики сложно учесть всю совокупность факторов, влияющих на формирование радона, что может не в полной мере отражать действительную картину. — Поскольку поток измеряется на поверхности, на это влияют различные физические факторы, атмосферные процессы. И второй момент: он измеряется на поверхности, а при обустройстве котлована снимается какая-то часть грунта, и мы можем получить не совсем полную картину».

В лаборатории разрабатывают подходы для оценки радоноопасности территорий с учетом различных параметров. В дальнейшем можно разработать метод, который будет наиболее полно оценивать, насколько тот или иной участок безопасен.

В конце 2020-го Яковлев получил областную Ломоносовскую премию в номинации «Молодые ученые». В его лаборатории половина специалистов — именно молодые ученые. Евгений говорит, что, конечно, как руководителю ему приходится выполнять довольно много административной работы, но научная деятельность для него все-таки основная.

Сейчас исследователь пишет докторскую диссертацию. Тема связана с изучением изменений радиоактивных элементов в процессе антропогенной деятельности и климатических изменений, оценкой воздействия горнодобывающей промышленности на экосистемы Мурманской и Архангельской областей, Ненецкого округа и Карелии, в том числе и морские территории.

Ирина Скалина
Источник: ТАСС
Фото из личного архива Евгения Яковлева

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Помог ли вам материал?
1    0